От Гомера до вестерна: 7 фильмов, вдохновлённых «Одиссеей»

После выхода первых материалов о новой «Одиссее» Кристофера Нолана интерес к поэме Гомера заметно вырос. Однако экранизации древнего эпоса не ограничиваются классическими пеплумами или историческими драмами. На самом деле мотивы путешествия Одиссея давно перекочевали в самые разные жанры — от комедий и вестернов до артхауса и военных драм.

Самый очевидный пример — фильм братьев Коэн «О где же ты, брат?». Авторы не скрывают, что вдохновлялись поэмой Гомера, хотя позже с присущей им иронией уверяли, что знают ее лишь по фильмам и комиксам. История трех беглых заключенных, которые пытаются добраться домой, наполнена узнаваемыми отсылками: здесь есть современный аналог циклопа, свои сирены, мотив гнева Посейдона и даже прорицатель. При этом Коэны превращают античный сюжет в своеобразный миф об Америке с ее культурой, традициями и историей.

Неожиданную перекличку с «Одиссеей» можно найти и в «Мертвеце» Джима Джармуша. На первый взгляд между черно-белым вестерном и древнегреческой поэмой мало общего, но оба произведения рассказывают не столько о дороге, сколько о внутреннем преображении героя. Дополнительной связью становится персонаж по имени Никто — именно так Одиссей когда-то представился циклопу Полифему.

Совсем иначе гомеровский сюжет переосмыслен в драме Энтони Мингеллы «Холодная гора». Главный герой возвращается домой с Гражданской войны, преодолевая множество испытаний, а его возлюбленная тем временем учится жить самостоятельно и ждать любимого. Как и в «Одиссее», история строится вокруг долгой дороги домой и верности, которую героям приходится сохранять на расстоянии.

Даже семейная комедия «Миссис Даутфайр» неожиданно оказывается связана с поэмой Гомера. Робин Уильямс играет отца, который после развода переодевается пожилой няней, чтобы чаще видеть своих детей. Этот сюжет перекликается с одним из главных мотивов «Одиссеи», где герой неоднократно меняет внешность, скрывая свою личность ради достижения цели.

Более прямую адаптацию предлагает спагетти-вестерн «Возвращение Ринго». Вернувшись домой после войны, главный герой обнаруживает, что привычный мир полностью изменился. Чтобы вернуть семью и восстановить справедливость, ему приходится скрывать свою личность, как когда-то поступал Одиссей после возвращения на Итаку. Правда, без мифологических элементов античный сюжет превращается в классическую историю мести.

Греческий режиссер Тео Ангелопулос обращается к наследию Гомера в картине «Взгляд Одиссея». Главный герой отправляется в путешествие по Балканам в поисках утерянных кинопленок, но постепенно этот путь становится размышлением о памяти, истории и поиске собственного места в мире. Многие критики называют фильм одной из самых глубоких современных интерпретаций «Одиссеи».

Еще один неожиданный пример — российская военная драма «Живой» Александра Велединского. История солдата, который возвращается домой после чеченской войны и пытается справиться с психологическими травмами, перекликается с главным мотивом гомеровской поэмы. Возвращение оказывается не финалом пути, а самым сложным его этапом, ведь настоящая борьба начинается уже после окончания войны.

За почти три тысячи лет «Одиссея» стала намного большим, чем просто история древнегреческого героя. Ее мотивы продолжают жить в самых разных фильмах, иногда очевидно, а иногда почти незаметно. И именно поэтому новые экранизации Гомера вызывают такой интерес: оказывается, знакомый сюжет уже давно существует далеко за пределами античного мира.