«Выход 8» — киноадаптация игры, которую сложно понять. Но фильм раскрывает её смысл

На «Кинопоиске» появился японский хоррор «Выход 8», вдохновлённый одноимённой минималистичной видеоигрой. Его герой — человек, по неизвестной причине застрявший в подземном переходе токийского метро, — снова и снова проходит по одному и тому же коридору, не находя выхода. Фильм вряд ли напугает до мурашек, но точно оставит послевкусие.

Главный персонаж (Кадзунари Ниномия) едет в метро в разгар рабочего дня. На станции ему звонит бывшая — разговор обрывается, но из обрывков ясно: она беременна, и это меняет всё. Пока мужчина пытается осмыслить услышанное, становится очевидно, что он попал в ловушку: переход не заканчивается, а заветный выход под номером восемь всё время ускользает. Пространство словно заело — он движется, но не продвигается.

Если парижская подземка в кино обычно связана с романтикой, нью-йоркская — с экшеном, а московская — с музыкальной эксцентрикой, то токийское метро почти идеально подходит для фильмов ужасов. Его бесконечные коридоры, плотный людской поток, в котором каждый при этом одинок, создают ощущение тревоги и изоляции — даже без сверхъестественных элементов.

В основе фильма — инди-игра, выросшая из интернет-фольклора: историй о лиминальных пространствах, «закулисьях» реальности и крипипасте. Механика проста до предела: игрок снова и снова проходит по стерильному коридору, выискивая едва заметные изменения. Нашёл аномалию — разворачивайся, не заметил — иди дальше. Несколько верных решений подряд ведут к выходу.

Кино почти дословно воспроизводит этот принцип. В начале камера буквально смотрит глазами героя, а монтаж намеренно сдержан — чтобы усилить ощущение непрерывного блуждания. Пространство узнаваемо по игре, вплоть до деталей, но дополнено знаками вроде плаката с работами Эшера — неслучайного художника в этом контексте. Навстречу герою вновь и вновь попадается один и тот же невозмутимый мужчина с портфелем, а иногда привычная реальность даёт сбой: потолок вдруг начинает источать кровь, и коридор перестаёт быть просто скучным.

При этом страх — не главная цель фильма. Режиссёр Гэнки Кавамура, больше известный как писатель и автор гуманистических историй, использует хоррор как язык метафор. Минимализм игры обрастает драматургией, персонажами и дополнительными смыслами. В лабиринте появляются новые фигуры, а у случайных встреч оказывается скрытая логика.

Линия с беременной подругой сразу задаёт символический уровень: подземный переход превращается в образ жизненного тупика. Герой — не просто заблудившийся пассажир, а человек, застрявший между решениями и ответственностью. Кавамура расширяет эту тему до социальной: в одной из первых сцен пассажир кричит на женщину с плачущим ребёнком, а главный герой предпочитает отстраниться и не вмешиваться.

Можно спорить, не разрушает ли такая осмысленность саму прелесть оригинальной игры, построенной на ощущении абсурдной пустоты. Отчасти — да. Но экранизация выигрывает в другом: из монотонного блуждания по коридору Кавамура собирает полноценный фильм с чётким ритмом и завершённой формой. Начало, середина и финал перетекают друг в друга, как на гравюрах Эшера, как знак бесконечности, в который превращается цифра восемь, как «Болеро», сопровождающее фильм своим медленным нарастанием. Заблудиться под землёй — значит столкнуться не только со страхом, но и с возможностью неожиданного открытия.